Однажды летом я спустилась к Неве. Почти надо мной по мосту неслись машины, а вот внизу было удивительно тихо и утренне солнечно. Пропустила две важные встречи. Впрочем, наверное, не слишком и важные? Вырывала странички из единственного в моей жизни письменного дневника, складывала из них кораблики и запускала по воде.
Мимо проплыла первая романтическая любовь, протянувшаяся от второго класса до второго курса вуза. На разных страничках говорилось о разных симпатиях и антипатиях, а вот про свою тогда еще единственную любовь я написала только один раз, в три предложения. Когда дружили. Он сказал то-то, я это... Кораблики завертело под мостом и утянуло в гнусную невскую воронку.
Задрав нос, исчез за поворотом бумажный пароходик с трубами, сложившийся из последней странички, где совсем уж корявым почерком я когда-то на бегу черкала и зачеркивала что-то о второй, такой реальной и мифической. Наверное, не нужно было складывать из нее именно пароходик... он значительно меньше удержался в бурной речной воде со всеми ее поворотами и завихрениями. Впрочем, наверное, это даже правильнее, чем мне сначала показалось.
Один за другим уплывали от меня вереницей школьные обиды, детские интриги, подростковое бахвальство перед самой собой. По записи в месяц, что-то очень малозначимое, почти никогда - серьезное. На бортах некоторых корабликов ручкой зачеркнуты слова, сильно-сильно, в некоторых местах бумага прорвана до дыр. Не потому, что с ошибками, потому что спустя пару дней я понимала - вру сама себе. Не люблю.
На дне Невы лежит мое прошлое. Размокшее, с расплывшимися чернилами и, местами, с подростковым сленгом. Туда ему и дорога.
С сентября 2003 года я больше не делаю дневниковых записей.
Мимо проплыла первая романтическая любовь, протянувшаяся от второго класса до второго курса вуза. На разных страничках говорилось о разных симпатиях и антипатиях, а вот про свою тогда еще единственную любовь я написала только один раз, в три предложения. Когда дружили. Он сказал то-то, я это... Кораблики завертело под мостом и утянуло в гнусную невскую воронку.
Задрав нос, исчез за поворотом бумажный пароходик с трубами, сложившийся из последней странички, где совсем уж корявым почерком я когда-то на бегу черкала и зачеркивала что-то о второй, такой реальной и мифической. Наверное, не нужно было складывать из нее именно пароходик... он значительно меньше удержался в бурной речной воде со всеми ее поворотами и завихрениями. Впрочем, наверное, это даже правильнее, чем мне сначала показалось.
Один за другим уплывали от меня вереницей школьные обиды, детские интриги, подростковое бахвальство перед самой собой. По записи в месяц, что-то очень малозначимое, почти никогда - серьезное. На бортах некоторых корабликов ручкой зачеркнуты слова, сильно-сильно, в некоторых местах бумага прорвана до дыр. Не потому, что с ошибками, потому что спустя пару дней я понимала - вру сама себе. Не люблю.
На дне Невы лежит мое прошлое. Размокшее, с расплывшимися чернилами и, местами, с подростковым сленгом. Туда ему и дорога.
С сентября 2003 года я больше не делаю дневниковых записей.
no subject
Date: 2004-07-23 12:40 am (UTC)А вот в юности... Что же это было? Вроде никаких дневников не вел, записей не делал, но все же почти каждый год набирался целый ворох (чего? стихов, рисунков, обрывков фраз и мысылей, записанных на чем угодно) для очередного погребального костра.
Интересно, кто-то уничтожает свое прошлое, кто-то, даже захотев, не может пойти на это. Кто-то после жалеет о содеянном, кто-то - ничуть! Сколько способов существует избавиться от старый записей! Порвать и выкинуть в мусор, сжечь, отправить в короткое плавание :), закопать... Что еще? Что-то же это значит? Как-то говорит о человеке?
no subject
Date: 2004-07-25 08:34 am (UTC)Все-таки есть вещи, которые не нужно никому читать, кроме тебя. Не то, чтобы там было что-то криминальное или нехорошее. Просто это не нужно.