...каша в голове...
Dec. 5th, 2005 03:32 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
nike_vikМеня сегодня давит невыносимой грустью - книга вызвала из небытия кучу событий и лиц, которые, казалось, безнадежно стерты как из сознания, так и из подсознания. Уже почти шесть часов прошло от начала рабочего дня - ни строчки не написано: заношу руки над клавиатурой, и снова опускаю. Нет мыслей, нет информации.
И стены кажутся какими-то нереальными, кажется - ткну пальцем, и, как деревянный Буратино, продырявлю насквозь, вывалюсь с восьмого этажа и буду планировать в воздухе, как листок бумаги. Такой весь из себя чистый лист.
Даже протянула руку и коснулась стены. Твердая. Холодная. Всего один тонкий слой дурацких бумажных обоев.
В моем доме обои были другими. Чуть розоватыми, в полоску и какой-то дурацкий рисунок. Но под ними прятались другие, голубоватые. Глубже - еще одни, с какими-то коричневыми подобиями гусей. А ниже были газеты, газеты, газеты... мировая информация в отдельно взятой двухкомнатной человечьей конуре. В ожидании сна, можно было потихоньку ковырять пальцем, пока не появится несколько газетных букв.
Пол был деревянным - доски скрипели, как последние сволочи. Скрип можно было перепрыгнуть, но чаще всего мне это не удавалось. К тому же, непонятно, что было громче - их скрип или мой плюх из комнаты в коридор. Плюх - потому что я никогда не надевала тапки. Терпеть их не могла. Даже морозы и бесконечные ангины не сделали их необходимым элементом домашнего наряда.
Когда мне снится мой дом - я всегда вижу кучу дурацких цветов в горшках на подоконниках. А ведь у нас никогда не было цветов: они все безнадежно вымерзли в течение первого же полугода жизни. Я залезала на пустой подоконник, прижималась щекой ко льду, намерзшему на стекле, и разглядывала тени на улице. Потом, разумеется, опять болела.
Дома была газовая плита. Помаргивающие голубые огоньки приводили меня в состояние... не знаю, медитации. Часами могла сидеть, выключив свет, и смотреть на горелки. Возле них моментально согревалась. И сушила волосы.
Все как-то не то и не так. Теперь на стенах только один слой бумаги, узкий подоконник, на котором еле-еле можно удержаться стоя, балансируя на носках и цепляясь за форточку... и обязательные тапки, тапки, тапки... И электричество.
Мир перевернулся, и я последняя, кто до сих пор болтается вверх ногами.
И стены кажутся какими-то нереальными, кажется - ткну пальцем, и, как деревянный Буратино, продырявлю насквозь, вывалюсь с восьмого этажа и буду планировать в воздухе, как листок бумаги. Такой весь из себя чистый лист.
Даже протянула руку и коснулась стены. Твердая. Холодная. Всего один тонкий слой дурацких бумажных обоев.
В моем доме обои были другими. Чуть розоватыми, в полоску и какой-то дурацкий рисунок. Но под ними прятались другие, голубоватые. Глубже - еще одни, с какими-то коричневыми подобиями гусей. А ниже были газеты, газеты, газеты... мировая информация в отдельно взятой двухкомнатной человечьей конуре. В ожидании сна, можно было потихоньку ковырять пальцем, пока не появится несколько газетных букв.
Пол был деревянным - доски скрипели, как последние сволочи. Скрип можно было перепрыгнуть, но чаще всего мне это не удавалось. К тому же, непонятно, что было громче - их скрип или мой плюх из комнаты в коридор. Плюх - потому что я никогда не надевала тапки. Терпеть их не могла. Даже морозы и бесконечные ангины не сделали их необходимым элементом домашнего наряда.
Когда мне снится мой дом - я всегда вижу кучу дурацких цветов в горшках на подоконниках. А ведь у нас никогда не было цветов: они все безнадежно вымерзли в течение первого же полугода жизни. Я залезала на пустой подоконник, прижималась щекой ко льду, намерзшему на стекле, и разглядывала тени на улице. Потом, разумеется, опять болела.
Дома была газовая плита. Помаргивающие голубые огоньки приводили меня в состояние... не знаю, медитации. Часами могла сидеть, выключив свет, и смотреть на горелки. Возле них моментально согревалась. И сушила волосы.
Все как-то не то и не так. Теперь на стенах только один слой бумаги, узкий подоконник, на котором еле-еле можно удержаться стоя, балансируя на носках и цепляясь за форточку... и обязательные тапки, тапки, тапки... И электричество.
Мир перевернулся, и я последняя, кто до сих пор болтается вверх ногами.
