Иногда я просыпаюсь до крайности переполненная ехидством. Не самым плохим ехидством - улыбчивым таким. Но все равно. Сегодня - именно ТОТ день. Так что надо подождать, пока кто-нибудь подвернется под руку, или попадет мне на зуб.
И тогда я буду сажать всех на диеты, лениво разгрызая шоколадку; критиковать качество чужих фотографий, развешивая по стенам собственные размазанные снимки; рассказывать всем, что я еду на теплое-теплое море, и оставляю всех в промозглом сером Петербурге; и молчать наедине с собой о том, что жизнь сейчас безумно яркая, сочувствуя... кому-нибудь.
И сегодня еще все впереди...
Определенно хочется глинтвейна и томности. Мы с моим настроением всегда хотим что-то вразрез друг с другом. Теперь осталось минут десять поскучать над телефоном, перебирая тех, кто смог бы утопить мое ехидство в глинтвейне.
И тогда я буду сажать всех на диеты, лениво разгрызая шоколадку; критиковать качество чужих фотографий, развешивая по стенам собственные размазанные снимки; рассказывать всем, что я еду на теплое-теплое море, и оставляю всех в промозглом сером Петербурге; и молчать наедине с собой о том, что жизнь сейчас безумно яркая, сочувствуя... кому-нибудь.
И сегодня еще все впереди...
Определенно хочется глинтвейна и томности. Мы с моим настроением всегда хотим что-то вразрез друг с другом. Теперь осталось минут десять поскучать над телефоном, перебирая тех, кто смог бы утопить мое ехидство в глинтвейне.